lemko

Утверждение о заушении Ария не может быть признано истинным прежде всего потому, что оно стоит в резком противоречии с безупречным нравственным обликом великого Святителя, о котором, вместе с Преосвященным Иннокентием, архиепископом Херсонским, можно без всякого преувеличения сказать, что, «если бы свт. Николай был уверен в возможности – ценой собственного спасения – избавить от вечной погибели всех ариан, то, без сомнения, подобно Моисею и Павлу, он согласился бы сам быть изглаженным из книги живота вечного, только бы вписаны в нее были имена сих заблудших людей».

Далее, утверждение о заушении Ария вносит в сказание вопиющее внутреннее противоречие. В самом деле, если бы свт. Николай действительно позволил себе нанести Арию удар по щеке, то не могло бы быть и речи о его реабилитации, ибо 27 Апостольское правило, которое, несомненно, действовало еще ранее Никейского Собора, гласит: «Повелеваем, епископа, или пресвитера, или диакона, биющаго верных согрешающих или неверных обидевших, и чрез сие устрашати хотящаго, извергати от священнаго чина. Ибо Господь отнюдь нас сему не учил; напротив того, Сам быв ударяем, не наносил ударов...».

(протоиерей Л. Воронов)

_____________________________________

К моему приезду в Петербург мадмуазель Жорж с танцовщиком Дюпором и всей труппой уехала в Москву, чтобы дать там несколько представлений. Я был сильно огорчен, не найдя ее, и полностью поддался приступу постыдной печали. Ослабленный лихорадкой, я опасно заболел; и ни проводимое лечение, ни увещания моих друзей, — ничто не могло отвлечь меня от моей безумной любви и грусти.

1810 г. Я провел 3 месяца в таком состоянии, не выходя из своей комнаты. Наконец, мадмуазель Жорж навестила меня, ее новый любовник был настолько ревнив, что я не мог ни повидать ее, ни поговорить с нею. Только так я начал чувствовать, насколько постыдным было мое поведение, мое лицо заливалось краской от осознания того, какое мнение в этой связи должно было обо мне сложиться. Я видел, насколько мне будет трудно преодолеть мою страсть, но, тем не менее, принял решение спрятать ее, начав ухаживать за другой женщиной.

Недавно приехавшая в Петербург актриса французского театра мадмуазель Бургоэн была замечена благодаря своему прекрасному таланту и, особенно, своей прелестной фигуре. Я обратился к ней, уверяя, что она единственная, кто может заставить меня забыть мою любовь к мадмуазель Жорж. Она нашла весьма лестной для своего тщеславия идею, состоящую в том, чтобы стереть из моего сердца воспоминания об её блестящей сопернице. Веселость мадмуазель Бургоэн вскоре вернула мне хорошее настроение и, также смеясь, я стал ее любовником. Эта новая связь была столь очаровательной, что вскоре я полностью забыл свою смешную любовь.

Садился старичок в такси,
держа пирог в авоське,
и, улыбнувшись сквозь усы,
сказал: – До Пироговской.

Он как бы смаковал приезд
и теплил умиленье,
что внучка пирога поест
и сядет на колени.

Три рослых парня у такси
рванули настежь дверцу
и стали старичка тащить
за отворот у сердца.

За борт авоську с пирогом
и старичка туда же
и с трехэтажным матюгом:
– Жми, друг, куда покажем!

Стоял свидетель у столба,
как очередь живая,
он что-то буркнул про себя,
сей факт переживая.

Прошло прохожих штуки три
в трех метрах от машины,
но что в них делалось внутри –
как знать, – они спешили.

Ждала их служба или флирт? –
гадать считаю лишним,
а может, в них бурлил конфликт
общественного с личным?

Про этот случай рассказал
мне продавец киоска,
он видел, как старик упал
и с пирожком авоська.

Он возмущался громко, вслух,
горел, как сердце Данко,
но не вмешался, так как лук
отвешивал гражданкам.

Затем явился некий чин,
пост на углу несущий,
и молвил: – Стыдно, гражданин,
уже старик, а пьющий. 

Как мужчины ходки! Сколь их <ноги> стройны!

Из папируса Мехетенвесхет, поэтессы времен XXVI динасьтии.